Центр имиджевой культуры DEIMS

Design - Etiquette - Image - Success 

Lancret Nicolas. Танцы у фонтана (1730-1735).  Музей Гетти, Лос Анджелес

ЭТИКЕТ КАК ФЕНОМЕН КУЛЬТУРЫ

30.09.2021

Автор: М. И. Козьякова, доктор философских наук, профессор Высшего театрального училища (института) имени М.С. Щепкина при Государственном академическом Малом театре России.

Сфера научных интересов: история культуры, этикет и эстетика повседневности, современная культурологическая тематика. 


Продолжение 1 | 2 | 3

Сфера этикета включает, с одной стороны, правила обращения с предметами и вещами, с другой – гораздо более объемную и значимую совокупность правил «обращения с людьми», то есть правила и нормы коммуникации. Этикетная коммуникация структурирует общество, выстраивает иерархические порядки, тем самым регулируя социальное взаимодействие. Инструментальная схема, применяемая с этой целью, универсальна, она обладает широким спектром действия и в принципе пригодна для любого общества, поскольку ранжирует совокупность людей, используя три основных критерия – пол, возраст, статус. Соответственно выстраиваются три иерархии (старшинства):
1. Женщина – Мужчина
2. Старший по возрасту – Младший.
3. Старший по статусу – Младший.

Они гарантируют право на предоставление первенства: гендерная иерархия предоставляет преимущество женщине, возрастная – старшему по возрасту, статусная – соответственно лицу, имеющему более высокий статус. При совмещении, наложении различных неравенств порядок может варьироваться, правила предусматривали различные решения в зависимости от ситуации, от исторических, социальных условий. Общая схема могла дифференцироваться для каждой позиции, приобретая новые уровни и упорядочивая их соотношение. Например, замужняя женщина пользовалась преимуществом перед незамужней, даже старшей по возрасту; «дворянство шпаги» имело приоритет перед «дворянством мантии»; получение образования, окончание университета добавляло статусную позицию и т.п.

Эта схема является основой, скелетом построения всех многочисленных правил, связанных с предоставлением преимущества, будь то приветствие, правила занятия места, начала разговора, нанесения визита и т.п. Наиболее важной, доминантной позицией на протяжении всего существования этикетных норм являлась статусная. Она соотносилась с сословной принадлежностью, определялась знатностью рода, должностью, чином. Ее императивная позиция была несколько снижена в XX в. в связи с процессами демократизации, однако доминирование осталось. Этикетом являются как сами теоретические правила, так и применение этих правил, то есть поведение отдельного субъекта. Подобная двойственность чревата возможным расхождением: должное может отделяться от сущего, идеал от практики. Практическая реализация этикетных норм зависит от трех факторов: знания правил поведения, умения их применять, и от последнего, не менее важного условия – желания актора. Нарушение одного из условий становится препятствием для их реализации.

Знание первично, оно может быть преподано в учебном заведении, в семье; также воспитателем, инструктором, гувернером; почерпнуто из книг. Далее необходима отработка навыков, привычка следовать им, известный автоматизм. Так, в светском обществе визитной карточкой являлись ловкость, привычка к исполнению необходимых формальностей – приветствий, поклонов и т.п.; и наоборот, заметные недостатки портили репутацию светского человека. Например, в России, в дворянском обществе первой половины XIX в. бросалась в глаза неловкость разночинцев, не имевших ранее подобной практики, не постигших с детства тонкости этикетной «науки». Однако автоматизм, заученность этикетных норм ни в коей мере не отменяли произвольный выбор, вариативность поведения. Необходимо было желание выполнять соответствующие требования – иногда его наличие либо отсутствие являлось принципиальной позицией, манифестацией нонконформизма. Показательно в этом плане поведение денди, демонстративно нарушавших законы светского общества, ставивших своей целью эпатаж светской публики.

Этикет реализуется как «правильный» порядок действий, как поведение, которое подчинено определенным правилам. И сразу возникает вопрос: должно или же может быть подчинено? Какова степень императивности этикета? С одной стороны, выбор нормативного поведения далеко не обязателен, он свободен, поскольку не влечет за собой юридических санкций, применяемых при нарушении закона. Следование этикетным нормам носит не принудительный, но добровольный, в известной степени игровой характер. Игра в этом плане аналогична игре в интерпретации Й. Хейзинги – как некой универсальности, присущей человеческому бытию, как явлению, характеризующему культуру. В этикетной «игре», как и в других игровых сферах, устанавливается определенный порядок, маркируется игровое пространство, регламентируется время, состав участников.

При всей строгости и ответственности социальной игры, в ней в то же время наличествует свободная воля. «Правильное», соответствующее этикету поведение человек должен выбирать самостоятельно, принимая решение с учетом всех обстоятельств: будет ли он вести себя «этикетно» или же нет, нужно ли это ему, соответствует ли его интересам. С другой стороны, свобода в этом плане фиктивна, она предполагается лишь на абстрактном, теоретическом уровне. Практический выход за рамки этикетных норм всегда действует деструктивно, влечет за собой негативные последствия, спектр которых чрезвычайно широк: от репутационных издержек, упущенных возможностей и нереализованных амбиций – до личных, семейных, карьерных проблем, возможно, общественного остракизма.

Как коммуникация, этикет предназначен для публичной сферы, является публичным актом, перформансом, который неизменно «разыгрывается» в «обществе спектакля» (Ги Дебор). Этикетная ситуация всегда предназначена для презентации, для обозначения себя, демонстрации собственного статуса. Это опыт экспонирования, выставленности на всеобщее обозрение, который может быть сравним с выступлением актера, чья роль оценивается публикой, находящейся в зале. Ловкость, непринужденность в следовании этикетным правилам можно оттачивать в одиночестве, но сами они служит для установления контакта и, следовательно, их выполнение в обязательном порядке подлежит экстернальной оценке – публичное пространство всегда подразумевает наличие постороннего наблюдателя, чужого «глаза», следящего за исполнением «партии». Количество зрителей и участников, их реакция, конечно, важны для исполнителя, но партия может быть и сольной – например, общий поклон.

Соло, монолог «исполнителя» не отвергает принципиальной диалогичности этикета: каждое действие всегда направлено на адресата коммуникации и требует обязательного ответа, хотя бы в степени «замечено», – как отмечает Т. Цивьян. Партнеры по коммуникации могут быть разделены временем и пространством – в таком случае речь пойдет о дистанционной коммуникации: степень удаленности при этом может быть значительна, хотя дистанция не играет принципиальной роли. В такой ситуации требуются вспомогательные, технические средства, будь то перо и бумага в эпистолярном жанре, или же телефон, интернет и т.п гаджеты в современной технической коммуникации. Здесь адресат представляет собой реальное, конкретное лицо, как в «эпистолярном» этикете или в общении при помощи новейших информационных технологий. Подобный диалог происходит также в литературе: это может быть «воображаемое присутствие» читателя, к которому обращаются авторы литературных произведений – например, при соблюдении «литературного этикета» (Д. Лихачев), при «этикетном» изображении персонажей древнерусской литературы.

Правила поведения, принятые в обществе, их изменение, нарушение, искажение всегда определяются (провоцируются) самим обществом, и этикетные нормы не являются исключением. Этикетные нормы включены в социальный контекст, социально и культурно обусловлены. Более того, они представляют собой систему наиболее искусственных, клишированных форм, которые практически элиминируют физиологические основы жизнедеятельности. Так, «исключены» из этикетной сферы кашель, зевание, чихание и т.п. эксцессы; естественные физиологические процессы – принятие пищи, сексуальные отношения превращаются в культурные явления, обставленные массой сложных ритуальных условностей.

Ограничивая аффекты, этикет играет важную роль в цивилизационном процессе [15]. 

Понимаемый как совокупность правил, этикет в известном смысле императивен: рождаясь из окружающего мира, он модифицирует и трансформирует его, порождая новые условия и смыслы, генерируя новый исторический и социальный дискурс. Результатом направленного воспитания становится появление эффективного механизма самоконтроля – связанный с этикетом, развивается культ самоограничений, жесткой дисциплины. Он проявляется в овладении аффективными состояниями: в сдерживании эмоциональных проявлений, контроле за сексуальным поведением, за допустимым уровнем агрессивности (Н. Элиас). Самодисциплина постепенно упраздняет общественный контроль, который все более заменяется самоконтролем.


Этикетная коммуникация осуществляется как речевыми, так и паралингвистическими (жест, мимика, тональность голоса), вещественно-знаковыми средствами (костюм, отдельные предметы, атрибуты). Этикетные нормы наделяются смыслом. В своей совокупности они образуют «язык», смысловой код, который используется в общении. В этикетном общении невербальная коммуникация играет не менее важную роль, чем собственно речь – она передает общий смысл, дублируя и поддерживая вербальную. Знаковым смыслом в светском обществе наделялся практически любой предмет: столовые приборы, трость, перчатки, лорнет, головной убор и т. п. Существовал, например, «язык веера» и предписания, как обращаться с ним в определенных ситуациях. Веер на парадных портретах держали закрытым, обратив в сторону зрителя – «молчание» веера говорило о сдержанном достоинстве изображенной на портрете дамы, ее благожелательном отношении к зрителю. Подобным образом интерпретируется семантика головного убора и практика обращения с ним: когда и как следует его носить, в каких случаях, каким образом его снимают и т.п.

В отдельных актах коммуникации реализуются различные функции, главной из которых для большинства этикетных ситуаций будет не информативная или экспрессивная, а фатическая, направленная на установление и поддержание контакта. Целью здесь является налаживание отношений, обмен эмоциями, достижение взаимного понимания. Вступая в диалог, организуя его, адресант имеет в своем распоряжении необходимый набор средств для создания собственного «текста», что он и делает, применяя на практике этикетные нормы. Произвольно компонуя, варьируя детали, меняя регистр или аранжировку, автор, то есть актор, субъект, создает собственное неповторимое «произведение», которое может быть оценено не только с позиции утилитарно-прагматической, как уровень освоения этикетной «грамоты», но и в эстетическом плане.

Кроме эстетических, этикет, функционируя в социуме, обладает также этическими характеристиками. «Этикет» и «этика» в своем происхождении не имели ничего общего, хотя часто делались заключения об их родстве, исходя из фонетики, схожести звуковой оболочки. Вместе с тем, они действительно могли идентифицироваться в ином, семантическом плане, который проявлялся все более зримо в процессе демократизации этикетных норм. Их семантическая близость приобрела бесспорную, фактологическую достоверность в современном этикете, который ориентирован на уважительное, вежливое отношение к партнерам. Аксиологическая схожесть была выявлена относительно недавно, в XX в., вместе с развитием лингвистической науки, когда, в частности, началось изучение речевого этикета.

Этикетные нормы условны, как и любой социальный продукт. Они конвенциональны по своей сущности, и так же условны требования по их соблюдению – релятивизм генерирует вариативность. В этикете существует множество градаций, степеней и оттенков. Так, в XIX в. вежливость рефлектировалась как учтивость, благопристойность, приличие; эти смысловые различия обуславливались историческими и социальными факторами. Сами правила, обязательность их выполнения, манера исполнения зависят от предложенных обстоятельств, от времени, места действия. Играет важную роль степень публичности, характер отношений репрезентантов: различно социальное взаимодействие знакомых или незнакомых людей, друзей или родственников, коллег, соседей, сослуживцев и т.п.

Европейский этикет можно рассматривать по региональному и временному принципу, ареалу распространения, углубляясь при этом в прошлое, анализируя жизненные реалии различных исторических эпох. Историческая ретроспектива дает возможность выхода на эволюционные процессы, тенденции и векторы развития, на культурную динамику, актуализированную в настоящее время.

Возникновение термина «этикет» относится ко времени правления Людовика XIV. Французское слово etiquette, немецкое die Etikette имело значение «ярлык», «этикетка», «надпись», точнее «маркировка, закрепленная на колышке». Оно восходит к родственным по происхождению однокоренным голландским и немецким глаголам «втыкать», «вышивать», существительным «колышек», «укол». Первоначально это был колышек, который использовали торговцы, на нем закреплялась бумажка с названием товара. Голландский термин возник не случайно, Голландия в XVII в. была одной из самых развитых европейских стран, лидером мировой торговли. При дворе Людовика XIV использовались карточки с описанием последовательности церемоний и правилами действий, которые называли этикетками – название заимствовалось из языка торговцев. В русском языке вплоть до XX в. слово «этикет» использовалось в значении «этикетка».

Появление термина легализовало этикет, позволило перевести его из имплицитной в эксплицитную фазу существования. Название было присвоено уже наличествующей практике, поскольку само явление возникло гораздо раньше. Этикет имеет определенное время и место рождения, собственный «паспорт» и «прописку». Родиной этикета является Италия эпохи Возрождения, где игровой элемент культуры господствующей элиты выступает на первый план – «желание прекрасной жизни» (Й. Хейзинга) считается характерной чертой Ренессанса. Ренессансная стилистика опирается на новые гуманистические тенденции, наследует античную классику, традиции

 средневекового рыцарства. Интерес аристократии актуализировался как игра в «античность» или в «рыцарство», игра, которая происходила «над бытом», обретая семиотически насыщенную, статусно маркированную форму. Первый опыт этикетного экзерсиса в среде воинственной знати не отличался особым изяществом – этикет того времени избыточно демонстративен, патетичен и неуклюж. Но начало было положено – рыцарь учился быть придворным. Ренессансные итальянские дворы, двор бургундских герцогов становятся объектом подражания.


В Новое время пальма первенства переходит к Франции, этикет играет важную роль в культуре абсолютизма, в придворной жизни. Божественность и всевластие монарха находят выражение в тщательной разработке придворного церемониала – этикет используется как средство управления. В эпоху барокко он становится сложным, помпезным и манерным, в следующем столетии приобретает легкость и изящество рококо. Этикетность формирует ритуализированные формы поведения подданных, пронизывает весь служебный, общественный, семейный быт привилегированных сословий. Галантный век предлагает новую гендерную парадигму – культ «наслаждения»: этикетные нормы отражают гедонизм и сибаритство аристократии, сенсибельную модель культуры, получившую статус легитимированной нормы. Центр влияния смещается в XVIII в. от королевского двора к аристократическим салонам, сфера этикета расширяется, он выходит за границы дворянского сословия, проникает в буржуазные круги.

В XIX в. лидирует Англия, и этикет развивается под влиянием викторианства, восприняв в качестве императива идеологизированный фетиш приличий. Галантный век заканчивается вместе с закатом абсолютизма: эротическая тема отныне исключена из жизни общества, человек становится асексуальным. Появляется скрупулезная регламентация поведения, соблюдение внешних приличий – «хороший тон» превращаются в важнейший закон частной и общественной жизни. Упразднение сословных привилегий, статусная конкуренция способствуют дальнейшему распространению этикета в среднем классе, в буржуазной и мещанской среде. С переходом к XX в. этикет «демократизируется»: упрощаются его формы, он все больше воспринимается как практика вежливого обращения с окружающими, предназначенна «для всех» – имеется в виде воспитанная, образованная публика. В эпоху глобализации возникает тенденция к формированию единого культурного пространства. Доминирующая европейская модель предлагает остальному миру в качестве образца собственную систему ценностей, социальные практики, паттерны поведения людей в различных ситуациях. Европейский этикет признается в качестве международного стандарта, становится основой современного бизнес-этикета, принимается как должное – подобающее, легитимированное поведение любого «общественного» (Ю. Лотман), «цивилизованного» (Т. Цивьян) человека.

Россия, как и всегда, шла своим особым путем: имея собственные, укорененные в многовековой истории правила и нормы поведения, она восприняла западный образец в эпоху петровских преобразований. Русская культура адаптировала этикет, в то же время адаптируясь к нему сама: на протяжении XVIII в. новые нормы и правила поведения, ценностные установки, при всей их чужеродности, постепенно усваивались русским обществом. Изменился образ жизни, привычки и вкусы образованного русского дворянства, хотя речь может идти только о части его, именно об образованном слое. Оно стало проводником многих прогрессивных идей эпохи Просвещения, его культурного, интеллектуального багажа, норм и правил западного обихода. Европейский этикет, внедренный на русской почве, углубил социальное, культурное размежевание в обществе, еще больше отдалив привилегированные слои от народа.

В XIX в. светское общество перестает носить исключительно сословный характер, оно включает в свой состав образованных людей из разных социальных групп – так называемых разночинцев, буржуазную интеллигенцию. Дворянский этикет, являвшийся эталоном поведения, претерпевает метаморфозы. Воспринимаемые как знак высокого статуса, образованности, правила «хорошего тона» осваивались городскими слоями населения: этикетные нормы распространялись среди средней и мелкой буржуазии, чиновничества, мещан. Во многих случаях его «освоение» сопровождалось неизбежной вульгаризацией – манерностью, наигрышем, имитацией ложно понимаемой «светскости».

В XX в. Октябрьская революция на долгие годы предаст забвению правила «хорошего тона», интерпретировав этикет как атрибут и символ «старорежимного» прошлого. Лишь постепенно, по мере смены поколений, происходил поворот общественного мнения по вопросу об отношении к собственной истории и культуре, о восстановлении исторической преемственности. Не отказ от традиционных ценностей, культурных корней, а их сохранение и поддержка с необходимостью ставится сегодня в повестку дня. И в настоящее время, находясь в преддверии столетнего рубежа той «России, которую мы потеряли», особую актуальность приобретает восстановление лучших традиций «русского мира».

Достижение значимых результатов в повышении культуры общения осложнено, однако, не только тем обстоятельством, что отсутствует сословие, являвшееся традиционным носителем образцов этикетных норм, привычки и навыка «хороших манер». В дореволюционной России этикет являлся достоянием относительно узкого круга лиц, фигурировавших в качестве «чистой», образованной публики: в XIX в., по свидетельству В. Даля, публикой называли «общество, кроме черни, простого народа». В настоящее время публичная сфера не просто расширила свои границы, она охватывает практически все без исключения слои, группы и классы. Также и освоение культурных стандартов не может быть ограничено каким-либо «избранным» кругом, практики этикетной коммуникации с неизбежностью распространяются на все публичное пространство. Сами стандарты уже не зависят от социальной принадлежности: в своей демократической интерпретации они доступны теперь максимально широкому кругу лиц. Более того, они востребованы в различных слоях населения – адекватное, соответствующее ситуации поведение, соблюдение правил вежливости, общежитийных норм делается настоятельной необходимостью, поскольку вежливое обращение с окружающими вменяется в обязанность всем членам общества. Актуализации этикета способствуют многие факторы – в определенном смысле он становится модой. Поведенческая культура формирует режим «социальной корректности», способствуют созданию благоприятной, комфортной среды, повышению качества жизни людей вне зависимости от уровня их доходов. Валидна и обратная зависимость: отсутствие поведенческой культуры снижает качество жизни.

Продолжение    1 | 2 | 3 |

ПРИМЕЧАНИЯ

[13] Лотман Ю.М. Указ. соч.
[14] Цивьян Т.В. К некоторым вопросам построения языка этикета // Труды по знаковым системам (Ученые записки Тартуского государственного университета). Т. 2. Тарту: ТГУ, 1965.
[15] Теория Н. Элиаса. См.: Элиас Н. О процессе цивилизации: Социогенетические и психогенетические исследования. М.-СПб.: Университетская книга, 2001.

ПРОГРАММЫ

Курсы лекций, семинары, тренинги, консультации

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

 Лекции

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Семинары

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Тренинги

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Консалтинг

СТАТЬИ

по теме имиджевой культуры

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Дизайн

Статьи о моде, законах стиля, элегантности, дресс-кодах, мужском и женском гардеробе, аксессуарах. Дизайнеры и модные коллекции.

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Этикет

Статьи об этикете и повседневной культуре. Какие существуют типы этикетных практик. Ситуативный этикет и трудные случаи этикета.

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Имидж

Статьи о видах имиджа, особенностях формирова-ния первого впечатления, о возможностях управле-ниия производимым впечатлением.

Центр имиджевой культуры DEIMS - Имидж и Этикет

Культура

Статьи о том, что такое культурный код, мода, стиль и образ жизни. О философии жизни, этике, ценностях, психологии, социальных ...

© Copyright 2008-2022 DEIMS.RU- All Rights Reserved